Шойна — деревня на севере России, погребенная в песках

Между небом и песком: новый фильм авторов “Неизвестной России” об умирающей деревне на Белом море

“Шойна” в переводе с ненецкого языка значит “кладбище”. Небольшое село на мысе Канин на берегу Белого моря появилось в 1933 году, когда в тех местах было решено организовать промышленный лов рыбы.

В 50-е годы Шойна процветала: в селе жили и рыбачили почти полторы тысячи человек. Несколько десятилетий спустя в поселке осталось менее трехсот жителей.

Хищнический лов тралами привел не только к почти полному исчезновению рыбы в заливе, но и к уничтожению прибрежной морской флоры. Водоросли, которые ранее сдерживали песок, перестали это делать, и почву начало вымывать на берег. Сейчас Шойна почти полностью занесена песком и без преувеличения стала самой северной пустыней на планете.

Светлана Капырина прожила в Шойне почти всю жизнь. Она вспоминает, что в середине XX века в поселке были красивые дома и “хорошая баня, со всеми удобствами — мужская, женская, с буфетом”:

“Всё было так хорошо, господи! Жизнь шла веселая, дружная! —вспоминает она. — Хотя после войны по карточкам все было, мы никогда не ругались, все дружные были! Посидим у моря, разожжем костер, походим по лужам морским, ракушек насобираем. “

Сейчас дом Капыриной занесен песком почти по самую крышу: выбираться на улицу пожилой женщине приходится через окно.

“Когда ползком, а когда карабкаться наверх приходится, чтобы выйти, — рассказывает она. — В последнее время сын сделал внутри, в коридоре, ступеньки — и оттуда мы вылезали”.

У Александра Бобрикова те же проблемы. Он вспоминает, что поселок заносило песком постепенно, и если ему не сопротивлялись — он быстро проникал в щели, выдавливал окна и начинал ломать стены домов. Поэтому жизнь в Шойне, по его словам, в последние годы — постоянное сражение с природой.

“Дом теплый, вот только заносит его. Целый день занимает разгрести этот песок-то, если взяться по-хорошему! Устаешь. Только огребешь — ветер подует и всё заново заносит”, — жалуется он.

“У меня временами стекла песком как бы выжимает, лопаются они, — описывает Бобриков. — Песок везде падает. Дом в один день может и упасть: и выскочить не успеешь, и ничего не сделаешь. По ночам-то сплю и слышу: хрустят стены”.

Евдокия Сахарова рассказывает, что в Шойну ее перевез отец.

“Мы в деревне жили: ни электричества, ни радио — ничего не было! А сюда приехали — здесь уж цивилизация была! Радио, электро, люди жили нормально. Хотели же второй Мурманск сделать, но не получилось, — вспоминает она. — Здесь рыбу привозили, сдавали на причал, обрабатывали, солили. А потом закатывали в бочки, укупоривали и вывозили в Архангельск. Добывали белуху, морского зайца, нерпу”.

Ни водопровода, ни канализации, ни газа в Шойне так и не появилось. Единственное, что принес в Шойну XXI век — вышка сотовой связи.

Житель Шойны Николай Мочеховский был депутатом от “Единой России”. Его дом тоже занесен песком по самую крышу, и, по словам Николая, простой лопатой с раскопками уже не справишься, нужен трактор. Но аренда трактора стоит две тысячи рублей в час, и таких денег у многих жителей деревни нет.

“Да, я тоже депутат ЕР, партия власти. А что я могу сделать? Нашей власти не докажешь ничего. Сказали: нету денег! Значит нету денег, — рассказывает он. — И не убедишь их в том, что у меня дом — одна крыша торчит. Они устраивают какие-то конкурсы “Лучший двор”! Какой “лучший двор”, когда у меня от дома одна крыша торчит! Это же маразм!”

Местные жители о своем поселке образно говорят “у черта на куличках”. Дорог в Шойну нет, выбраться из деревни летом можно по морю, а зимой — лишь четыре раза в месяц, когда прилетают одномоторные “кукурузники” АН-2 из Нарьян-Мара и Архангельска: только такой самолёт может приземлиться на местном песчаном аэродроме. Эти же самолеты привозят в село почту с “большой земли”.

От Архангельска до Шойны около трёх часов изнурительного полёта, а в самом самолете лишь 12 посадочных мест, причем записываться на рейс необходимо за две недели. Билет стоит столько, сколько, к примеру, перелёт из Москвы в Мадрид.

“Большая земля” вспоминает о Шойне лишь раз в году во время “северного завоза”. Тогда топливные танкеры привозят в поселок солярку для местной электростанции и заполняют топливом ржавые цистерны, которые беспорядочно разбросаны прямо на морском берегу. Всё остальное — продукты, топливо, стройматериалы — люди привозят себе сами. Летом – морем, зимой – по тундре, на снегоходах.

“Как только открывается зимник в декабре и, пока есть дорога, ездим по зимнику на Мезень: 300 км туда, 300 — обратно, — рассказывает Владимир Тарабаев. — Это 8 часов, представляете? На “Буране”, на снегоходе, берешь с собой бензину две бочки. В последний раз мы с сыном ездили, купили картошки, свеклы, морковки, капусты, всего накупили, йогуртов, молока даже”.

В Шойне даже рожают и воспитывают детей, хотя до ближайшей больницы от поселка — полтора часа самолётом, а подгузники стоят дороже чем одежда.

“Бензин стоит почти 15 тысяч бочка. Живём на нефти, на газе, а бензин такой дорогой, — возмущается один из местных жителей. — И, что не возьми, на все “в бюджете денег нет”!

Местные жители пытаются сами справляться и с продуктовым дефицитом, и с топливным кризисом. У всех есть вездеходы, квадроциклы, ружья и рыболовные снасти: только глубокие старики и младенцы не стреляют в Шойне куропаток и не ловят рыбу, в основном камбалу.

“Рыбу поймаешь, гуся застрелишь, куропатку. Оленеводы придут, у них мясо”, — перечисляет Николай Мочеховский.

Зинаида Потрохова умудряется выращивать в Шойне овощи — на голом песке, в условиях Заполярья.

Читайте также:
Соборы Италии

“Раньше конюшня была, навоз остался. Там под песком навоза полно”, — делится она секретом.

Также все в Шойне собирают в тундре морошку: западные соседи, норвежцы, финны, шведы, охотно скупают её через посредников по хорошей цене. В удачный сезон, при определенном усердии, можно конвертировать ягоды в моторную лодку или в строительство нового дома.

Но в основном деньги в Шойне появляются, когда приходит время выплаты зарплат и пенсий. Почти все местные жители бюджетники: учителя в школе, воспитатели в детском саду, кочегары на электростанции и сотрудники аэрологической службы: они дважды в сутки запускают метеозонд в стратосферу.

Местные жители припоминают, что одно время местное правительство обсуждало идею вывезти всех жителей из Шойны в Нарьян-Мар, но обсуждение так и заглохло. Да и сами местные жители не очень-то рвутся куда-то уезжать.

“Перспектив тут никаких ждать не приходится. Но, квартиру я возьму, конечно, а переселяться я не буду. Я из Шойны уезжать не хочу. Я уж тут привыкла”, — говорит Зинаида Потрохова.

“Может и хочется сходить куда-нибудь там, в кино или еще куда-нибудь, расслабиться, ну да ладно… Всё можно перетерпеть!”, — соглашается с ней Александр Батманов.

“У нас посёлок — каждый друг друга каждый знает. Такого нет, чтобы ты вошел в чужой дом без разрешения. Если палка у двери стоит — значит человека нет дома! Вот я, бывает, в теплицы ушла, а у меня дом открытый. Он забежит, покричит-покричит, ищет меня в огороде, но ничего не возьмет, — рассказывает о местных нравах Зинаида Потрохова. — А милиции нет у нас! У ничего такого нет у нас, чтобы милиция требовалась”.

Потрохова рассказывает, что когда-то жила в Евпатории, где и познакомилась с будущим мужем, который был родом из Шойны.

“Он захотел домой, ну и меня сюда привез. Я эту Шойну увидела — одни развалины кругом! Господи, думаю, боже мой, куда я попала?! С первого взгляда она мне, конечно, не понравилась, домой тянуло очень долго меня! — рассказывает женщина. — Каждый год, лет пятнадцать я ездила домой. А потом уже стала привыкать”.

Многие местные жители напоминают корабли, которые прибило штормами к песчаным берегам. Эти корабли бросили в песок якоря, и решили навсегда остаться здесь, между небом и песком.

“Люди и хуже живут! Мы-то хорошо теперь живём. Худо-плохо, но — живём!”, — говорит Светлана Капырина.

“Я не могу нигде, только в Шойне и всё, — откровенно признается Николай Мочеховский. — Я с детства здесь В городе всё чужое, а здесь – своё! Хоть и поругаешься, и повздоришь, а всё равно”.

“Жил тут всю жизнь, за это и люблю, наверное, — говорит Александр Батманов. — Родина, родная земля, родные пески!”

Шойна — деревня на севере России, погребенная в песках

Песок под воздействием ветра способен всего за одну ночь полностью накрыть домик, построенный в один этаж. Так на севере России погребенной оказалась целая деревня под названием Шойна. Это небольшое рыбацкое село, расположенное на побережье Белого моря.

  1. История деревни Шойна
  2. Что сейчас происходит в песочной деревне?

История деревни Шойна

Деревня начала свое существование в 30-х годах 20 века. Здесь обосновались несколько рыболовов со своими семьями. Ведь эта местность всегда была богата на рыбу и иную морскую живность. Тут даже возвели рыбный завод, а позднее начали строить все необходимое для проживания: поликлиники, магазины, почту и прочее.

В 50-е годы в этом селе проживало до 1,5 тысяч человек. Здесь располагался колхоз, флот которого состоял из более 70 судов.

Со временем рыбы тут стало совсем мало, в результате рыбный промысел иссяк себя полностью. Из-за применения тралов уничтожилась придонная растительность. В итоге на побережье стало вымывать огромное количество песка, который затем разносился ветром, занося деревню.

Что сейчас происходит в песочной деревне?

На сегодняшний день берег так и размывается приливной волной, и больше половины поселка погребено под песками. Местное руководство регулярно пускает бульдозеры, чтобы раскапывать дома.

Жизнь в деревне крайне неблагополучная. Тут проживает всего 300 человек. Они практически нигде не работают, а получают пособия по безработице и пенсии, на которые и живут. Заводы закрыты, рыбный промысел рухнул, поэтому трудиться населению стало негде.

Немного рыбы ловить удается, но ее хватает для употребления в пищу или небольшой продажи. Продукты жители деревни покупают в магазине, который тут единственный. Но стоят они довольно дорого по сравнению с продукцией в других поселках.

Некоторое время после занесения песками местные жители пытались заниматься выращиванием овощей, вносили в почву удобрения, сметали пески с поверхности земли на огородах. Однако со временем это стало бессмысленно.

В селе даже нет канализации, для воды стоят колодца. Дома отапливают обыкновенной печкой.

Вот такая интересная деревня под названием Шойна есть в северной части России. Стоит отметить, что в этот поселок с других населенных пунктов нельзя добраться сухопутным путем, здесь нет обычных дорог или железнодорожных путей. Возможно только использование воздушного или морского транспорта.

Подписывайтесь на наш канал Яндекс Дзен и ставьте палец вверх!

Все, что наши предки создавали, похерено. Особенно на Севере. Построили ОДНУ Сабетту, а УМЕРТВИЛИ сотни сел и деревень. До Воркуты уже ИРОДЫ добрались….

Нет,в данном случае наши предки ничего не создали ,а вот рыбный промысел ,экологию уничтожили собственноручно -утюжа тралами каждодневно,чтобы побольше хапнуть не думая о будущем.

Да вот Ваши предки там всё и погубили, тралами дно утюжили всё живое укандрошили, вокруг себя всё обгадили и трусливо убежали. Низкий им поклон.

Женщина в песках – так вроде книга называлась КабыАбы или АбыКабы…непмню точно

Кобо Абэ. Я тоже вспоминала эту книгу, пока читала статью.

Читайте также:
Ближайший аэропорт к Геленджику

я давно слышала про эту книгу. благодарю, что напомнили и даже автора указали.

В Штатах город такой Дейтройт умирает, и никто спасать не хочет. Американцы с пониманием относятся к социальной эволюции ,а вот у нас воют неадекваты.

Достали со своей америкосией. Это те, которые целый народ уничтожили, чтоб им не мешал? Пошли в зад.

Под конец статьи автор “иссяк себя полностью”. В остальном познавательно.

Вам же русским языком сказали, что деревня стала исчезать в 70-е годы прошлого столетия. Путину тогда было 14 лет

А если извержение вулкана или землетрясение, то тоже Путин виноват? А то уже, как в ВША, погода испортилась – Путин сделал, выборы прошли – Путин вмешался, забастовка началась – тоже Путин! Это уже на паранойю смахивает!

Запутинцам лучше помолчать после своего предательства. Еще припомним.

Многое зависит от нас самих,надо прост задать себе вопрос,а сам то в жизни,что хорошего сделал,хаять всегда легко

Он спас Россию, спасет и Шойну!

Он продал рассею,продаст и шойну

Вы это серьезно? или шутите

И что? Это его не оправдывает, ответственность идёт как раз с 14 лет

Владимор , ты больной на голову , подлечись немножко.

“В селе даже нет канализации” А где в российских селах она есть?

Во всём коммунисты виноваты. Довели страну сперва до распада СССР. Теперь хоронят остатки!((

Комунисты не виноваты это развал ссср был только из за Горбачева и Ельцина

Мать уехала из деревни учиться в 73 и не вернулась в грязь, из одноклассников её только одна девочка осталась и то только потому что замуж вышла. У матери две сестры и брат , и никто из них и их одноклассников не вернулись в родную деревню после учебы в училищах…. Я был на практике в 98 м в том колхозе, так там дорабатывали свой век ровесники деда.. Так что отток из деревень начался в 70х…

Отток из деревни начался со времен Столыпина в России, усилился в 30-х годах прошлого века, и отток этот связан с развитием промышленности, еще волна была послевоенная и чем больше развиваются города, тем меньше остается деревень. Но главные причины оттока людей из деревни прежние – дураки и дороги.

Около сотни деревень было ликвидировано в 1952-1957 годах при строительстве космодрома в Архангельской области! Понравились земли освоенные людьми и их прогнали с насиженных мест как скот непотребный. …

Копайте глубже, эти были просто пешки

Коммунисты и виноваты! Все разворовали, а остатки коммунистов из ЕР доворовывают остатки.

Коммунисты рядом не стояли ЕР, мы сейчас научным потенциалом пользуемся, что при коммунистах не успели воплотить.Такого разгула и уничтожения страны вместе с народом не было.Чем раньше поймём, тем для нас же лучше будет…”Кошка бросила котят, это Путин виноват!! Лечитесь Владимир, лечитесь. ”- не поможет…Почему не работает программа расселения? – так нет же денег свободных, все заняты их приумножают для нашего же блага, чтобы лучше нам жилось.Двадцать лет не получалось, а с этого года наша жизнь станет лучше с каждым днём, ка-к-чество жизни повысится до недосягаемой величины.

ХА ХА хаЧУР МЕНЯ. Насмешили меня…

прежде чем корить коммунистов, почитай устав коммуниста,
довели и развалили предатели, которые были и тогда и сейчас

Песок надо продавать….

Ринат, это все коммуняки построили, мои и ваши родители или прародители, не знаю вашего возраста. здесь гораздо более сложные события, нельзя так огульно говорить,

Это Путин им песка надул?

Кошка бросила котят, это Путин виноват!! Лечитесь Владимир, лечитесь.

Интересно, почему не работает программа расселения из ветхих домов. 300 человек перевезти на “большую землю”, в масштабах страны – не много, дороже жизнь в поселке поддерживать

Монголы во время войны нам так помогали, что у них даже голод был у самих, это исторический факт, скот, шерсть, полушубки, рукавицы, обувь- все советской армии, по нашему Чуйскому тракту гоняли. Эт нельзя забывать. Судить легко.

Монголов обижать нельзя. Низкий поклон этому народу за великую помощь во время войны. Местное начальство виновато.А Путину-дай Бог здоровья!

Не правда!монголы нам помогали в ВОВ,почитайте историю.

Да, никак не просчитывают нормально.Строить еще школу хотят а вот нормально уговорить на переселение и предоставить жилье денег нет у округа. Заколдованный круг для жителей, увы, уже прозязающих в таких деревнях , руководство, очнитесь, возвратитесь в реальность

))))) вы такая наивная. Сначала надо Сирии помочь, Монголии и всей пиздобратии.

на курилах есть подобный пейзаж, только там песок черный

На фоне миллиардных хищений беда поселка выглядит особо многозначительной. Беда с Правящей Элитой “нашей Раши”

Вполне вероятно, что “тяжелые тралы” советского рыболовного флота здесь не причем. По- моему, слово за профессиональными гляциологами. То есть, глубины незначительные зимой льдом промерзают и весной ледяной припой уходит, как бульдозером сгребая придонные участки. Понемногу десятилетиями. А, в науке еще интереснее термин именно о Белом море – “постгляциональное поднятие берега”. Встречается в научном сборнике 2018 года, тут: http://www.ginras.ru/materials/files/Abstracts_WhiteSea.pdf

Золотые слова. Истина.

Раз уж наука вас интересует то и выражаться нужно точнее. У вас” ледяной припой уходит,” А ледяным бывает припай, припой-же это смесь для пайки .

Там квадрики за четыре сотни и импортные лодочные моторы недешевые .И техника такая в деревеньке не редкость . Наверное ,от безысходности .

Интересная информация. А комментарии многие просятся на лайки и дизлайки, ну хотя бы на смайлики. Жалко, что не выразить свое отношение.

Но мальчику явно хорошо. Большая у него песочница)

Да вот Ваши предки там всё и погубили, тралами дно утюжили всё живое укандрошили, вокруг себя всё обгадили и трусливо убежали. Низкий им поклон.

Игорь 25.01.2020 в 11:52
Вполне вероятно, что “тяжелые тралы” советского рыболовного флота здесь не причем. По- моему, слово за профессиональными гляциологами. То есть, глубины незначительные зимой льдом промерзают и весной ледяной припой уходит, как бульдозером сгребая придонные участки. Понемногу десятилетиями. А, в науке еще интереснее термин именно о Белом море – “постгляциональное поднятие берега”. Встречается в научном сборнике 2018 года, тут: http://www.ginras.ru/materials/files/Abstracts_WhiteSea.pdf

Читайте также:
Коимбра – студенческая столица Португалии

Если Вы любите эти места, то Вам всем миром собраться и посадить сосны т.к., у Вас там есть вода а потом этот край будет самым красивым и люди к Вам подтянуться.
В Казахстане Назарбаев Посадил тысячу гектаров сосен и ничего растут а там нет воды. Дерзайте не ленитесь.

В 60-е годы прошлого века бывал в некоторых поморских деревнях по Летнему берегу Белого моря (Летний Наволок, Летняя Золотица и др.) Уже тогда деревни вымирали точно так же, как и в глубине России. В прибрежных рыбацких колхозах население (*активное) в путину занималось в основном прибрежным ловом рыбы (главная -сёмга) ставными морскими неводами (“Гигант”, “Полугигант”), рюжами сёмужьими капроновыми. Частично добычей морских водорослей (Ламинария, анфельция, фукус). Зимой – промысел морского зверя (тюлень, нерпа) на льду из карабинов.Но основной доход приносили промысловые суда. Колхозу принадлежали 2-3, иногда один сейнер (типа РС-300) или МРТ. И промышляли эти суда очень далеко от родных деревень – в Баренцевом море, дальше – в Северной Атлантике. Моряки месяцами не бывали дома, но зарабатывали очень хорошо. Так что если из Армии возвращался парень домой, то привлекала его только работа в море. А так, как и везде в колхозных деревнях, молодёжь стремилась убежать, парни посредством службы в Армии, девушки любым другим путём. Так что не надо валить на Путина, он то как раз дело делает.

Всё верно!Люди, постарше,просто хорошо помнят “развитый социализм”… ,просто надо жить честно,без всяких “….лизмов”.

Конкретно здесь Путин не причём ))) но как он дело делает, уже 6 лет видно, уровень жизни снижается с 2014 года. Пик путинской власти были нулевые. Пора освобождать место, ушёл бы вовремя, был бы в глазах до сих пор лучшим президентом, а стал банальным скрягой, цепляющейся за власть любым способом

Я тоже об этом подумала

а нечего было уродовать природу . применяя варварские тралы и уничтожая вековой придонный слой они сами же и создали себе и своим потомкам эти условия

Я тоже был коммунистом
Выходит и я был вором?

К сожалению, во всём проглядывается человеческий фактор. Раньше Россия весь мир кормила икрой и рыбой, а теперь? Кто её ест? Рыба дороже мяса! Как ещё хватило мозгов не повернуть сибирские реки вспять! Река Печора – старики рассказывают, что за один заплыв в сеть попадало до пятидесяти рыбин сёмги, а сейчас 1-2 или пусто. А почему зачем платить колхозникам? Проще там где рыба заходит с моря на нерест поставить кошели и знай выгребай! Затраты минимальные доход оседает непонятно где.Сильная рыба перепрыгнет сеть какая-то попадёт, а основная стала проходить мимо. Не даром и Норвегия и другие стали торговать сёмгой! Печора некогда полноводная – судоходная промышленная река обмелела что будет дальше? Видимо одному Богу ведомо!!

Как всегда должна власть ))
Чет не заметил что жители хотя бы пытаются высаживать зелень для удержания песков. К тому же песок как и море.. стихия.

ШОЙНА с коми языка переводится могильник.

Не, власть нужна, чтобы говорить, как хорошо жить на прожиточный минимум с макарошками, ну и ездить отдыхать в соседние Финляндию с Норвегией, ну и за одно детишек на западе содержать. А программы восстановления севера, деревень- не, зачем, это же невыговно, да? Тем же жителям бы и помогли с выращиванием сосен, поди посади, это же целые технологии, в Москве вон импортные деревья не приживаются, миллиарды траться на это , если что я из Москвы

Убивает выражение “тут нет даже канализации”. А в какой деревне есть канализация? У вас на даче есть канализация? Автор, а вы слышали про биотуалеты?

Кузомень- тоже песками засыпает. Мурманская область.

Нечего было леса вырубать.

в первых это не шойна, такого населенного пункта нет. На снимках село Кузомень, пески образовались в результате бездумной вырубки леса.

Это Шойна, я там служил.

Инвестора надо найти, деньги туда вложить, турбазу какую – нибудь сделать, или другой проект. Если нет, расселить всех по программе ветхого жилья – дать квартиры в городе. Власти у нас бестолковые, а народ всё голосует и голосует за них…………..

ООО – Общества ограниченной ответственности От Москвы до самых до окраин,
С южных гор до северных морей (Песня о Родине) Правительство тоже ООО, даже обязательные фонды медицинского страхования. До коле это можно терпеть?

Вот читаю и злюсь на беспечный народ, и задам ВАМ недовольным, вопрос.Интересно , а кого бы вы смогли в данный момент предложить на пост президента? Я и сама много раз думала.А вот нет ему сейчас замены. так что дай БОГ нашему ПУТИНУ здоровья и сил.

Шойна: два образа посёлка – два сценария будущего

Шойна, вид на Школьную улицу. Автор Василий Синькив, 2019. Фото отсюда.

Шойна – небольшой посёлок в Ненецком автономном округе, на Канинском берегу Белого моря, возникший в начале ХХ века. Большинство публикаций о Шойне фокусируются на нечастом для Севера природном явлении – наступающих на посёлок песках.

Медийную известность Шойне принесли окружающие посёлок дюны. Образу Шойны как пустыни мы обязаны документальным фильмам Андрея Осипова «Занесённые ветром» 1999 г.[i] и Вадима Кондакова «Между небом и песком» 2017 г.[ii], а также книге-альбому Доминик де Рива и Дмитрия Лельчука «Песчаные люди Шойны» 2013 г.[iii] и серии фотографий Сергея Максимишина[iv]. Никто из этих авторов никогда не был жителем Шойны, но именно они создали наиболее яркие образы шойнских песков, растиражированные в медиаресурсах. Образы эти, при всей их притягательности, обращены, скорее, в прошлое.

Читайте также:
Маршрут и тур в Лондон на 7 дней

В 2018 году в Шойне группа инициативных жителей образовала Территориальное общество самоуправления, оно получило название «Будущее Шойны». Почему для посёлка, который никто не собирается закрывать, оказывается важным вопрос о будущем? Как уживаются или противостоят друг другу уязвимое, ускользающее в пески, почти не существующее будущее «медийной» Шойны – и как и кем мыслится «будущее» посёлка внутри самого локального сообщества?

Шойна, расположенная на левом берегу в устье одноимённой реки на Канинском полуострове, – в прошлом рыболовецкий посёлок, формировавшийся с 1930-х гг., наследник поморского поселения. Как и во многих посёлках, возникших в советское время, население формировалось не только из переселенцев с ближайшей территории (в данном случае Архангельской области), но и из людей, приезжавших работать на Север со всего Советского Союза. Шойна разделила типичную судьбу советской рыбопромысловой базы со своим «золотым веком» в 1950-е годы, крупными уловами, промышленностью, рыбным кооперативом и колхозом, и затем постепенным экономическим спадом после прекращения в этом районе Белого моря тралового лова и рыбообработки, отъездом населения в 1980-е и экономическим коллапсом 1990-х. Особенностью Шойны можно назвать существование здесь и в советское время, и сейчас не связанных с промышленностью своеобразных «точек притяжения», куда продолжают приезжать на работу специалисты, в том числе, и молодые люди. Это, прежде всего, Аэрологическая станция, ведущая постоянные наблюдения, средняя общеобразовательная школа-интернат и фельдшерско-акушерский пункт.

Население Шойны, в 2018 г. составлявшее 285 чел.[v], в значительной степени состоит из людей, в разные годы приехавших сюда на работу, оставшихся на «долгой северной вахте»[vi], создавших здесь семьи.

Сегодня в посёлке находится администрация сельского поселения Шойна, объединяющего Шойну и соседнюю деревню Кия. Социальная сфера включает детский сад, среднюю общеобразовательную школу-интернат (там живут дети из соседней Кии, где нет своей школы), фельдшерско-акушерский пункт, библиотеку и Дом культуры. Посёлок обслуживают ЖКУ «Шойна» и дизельная электростанция, отделение почтовой связи, филиал связи НКЭС, пекарня, баня и 2 магазина, принадлежащие частным предпринимателям. В непосредственной близости от посёлка находятся аэрологическая станция и аэропорт (авиаплощадка) «Шойна», связывающий посёлок с Архангельском и Нарьян-Маром. На периферии посёлка располагается работающий в автономном режиме маяк и в трёх километрах – военная часть.

Южная периферия Шойны. Маяк, окружённый песками, на заднем плане – старый дом смотрителя маяка, сентябрь 2018.

Образ «песчаных людей»: природный феномен и рутинные практики

Сложилось так, что запечатлённые фотографами и художниками движущиеся пески стали не только метонимией самой Шойны. Именно образ песков питает конфликт представлений о будущем посёлка, споры о том, каким должно быть место для жизни, и может ли Шойна быть таким местом. Стержнем этих споров становятся не удалённость, логистические трудности или непростое экономическое положение, а созданный и растиражированный образ пустыни, которая когда-нибудь неизбежно поглотит посёлок[vii].

Пески Шойны, а точнее дюны, не уникальны[viii]. Они действительно постепенно меняют жизнь посёлка в целом и становятся частью повседневности каждого, находящегося в Шойне. Явление это длительное, дюны или сопки, как их называют в Шойне, — это часть жизни посёлка с 1940-х гг. Песчаные заносы могут менять интенсивность, но сама природная особенность остаётся.

На протяжении всего существования посёлка люди жили рядом с более или менее подвижными песками. Наиболее радикальной (и однократной) мерой борьбы с песчаными заносами стал перенос в 1980-е годы кладбища, расположенного первоначально южнее посёлка на высоком песчаном месте. Новое кладбище находится дальше от побережья, на достаточно низком участке, недоступном для песка.

К числу постоянных мер борьбы с песками относится сезонное (осенью до снега), отгребание песка от жилых домов техникой. Эта ежегодная практика влияет на формирование семейного бюджета (владельцы собственных домов оплачивают технику сами) и на бюджет сельского поселения: муниципальные дома отгребают за счет субсидии из Заполярного района НАО, что обходится довольно дорого из-за высоких цен на топливо.

К постоянным мерам борьбы с песками принадлежит и поддержание деревянных мостков вдоль улицы, что входит в обязанности администрации посёлка.

Мостки на Набережной улице, автор Вера Вакулова, фото отсюда.

К повседневной практике в Шойне можно отнести обязательное ополаскивание от песка подошв обуви, для этого перед дверьми практически всех домов и учреждений на улице стоят тазы с водой[i].

Под давлением песка постепенно изменяются границы посёлка, он смещается к северо-востоку от нынешнего положения, ближе к тундре, дальше от маяка и песчаного мыса. В северо-восточной части посёлка построены новые дома, там же и к северу находятся участки под частные дома, однако переселение из занесённых домов – процесс медленный. Старые, оставленные людьми дома продолжают существовать как заслон от новых заносов и как источник строительного материала.

Один из новых домов, редко попадающий в фоторепортажи. Ул. Заполярная, сентябрь 2018.

Продолжающиеся на протяжении более шестидесяти лет природные процессы для жителей не нарушают устоявшийся порядок жизни, в отличие от таких аварий, как, например, выход из строя дизельной станции.

Существующие практики «преодоления» песчаных заносов в посёлке свидетельствуют об отлаженных механизмах решения проблем, возникающих из-за песков, а сам сюжет показывает, насколько условно может быть понятие опасности природных явлений, и насколько сильно опасность зависит от позиции рассказчика и фокуса его камеры.

Сценарии будущего

Во взглядах на будущее Шойны в самом сообществе встречаются две взаимоисключающие позиции. Одна строится на представлении о жизни в городе как безусловном благе, о необходимости уезжать из посёлка (здесь совпадают сразу две «нормы», когда «правильным» считается уезжать с Севера и уезжать из маленького посёлка в город). Эту позицию выразила одна из школьных учительниц, считающая, что единственно-возможный сценарий «успешного ученика» – уехать из Шойны после школы и потом приезжать только в гости. При таком взгляде маленький посёлок не только не может быть лучшим местом для жизни, чем большой город, но посёлку отказывается в самой возможности иметь своё будущее.

Читайте также:
Самолет Ту-344: фото, характеристики

Сторонники второй точки зрения провокационно заявляют не только о праве вернуться как об успешной жизненной стратегии, но о возможности изменить посёлок и условия жизни в нём – если бы была достаточная для этого власть. И та, и другая стратегия на практике реализуется молодёжью. Молодые люди уезжает после школы из посёлка, и… молодые люди в Шойну возвращаются.

Помимо существующих «точек притяжения», куда приезжают на работу специалисты, в Шойну в результате разных жизненных сценариев возвращаются представители поколения конца 1980-х – 1990-х годов рождения[x]. И те, и другие выбирают Шойну как место для жизни – по крайней мере, на определённый период.

Этим молодым людям сейчас 30-35 лет, они получили среднее специальное или высшее образование (даже если не всегда довольны дипломом «бесполезного менеджера»). У них есть опыт жизни и работы в ближайших городах – Нарьян-Маре, Архангельске – или в других регионах – Коми, Тверской области, (в одном случае – годичный опыт жизни в Германии). Некоторые создали собственные семьи, некоторые вернулись с детьми к своим родителям.

Но что важнее, они вернулись с мыслью, что можно изменить и сам посёлок, и его образ для внешнего мира. Именно они – «активисты»[xi] – переписывают адресованный внешнему наблюдателю виртуальный образ «Другой Шойны»[xii]. Камера со своим неотъемлемым свойством избирательности на этот раз создаёт визуальный текст о посёлке как о месте, у которого есть будущее. При таком взгляде пески никуда не исчезают, они становятся уникальной характеристикой места, туристическим объектом (пустыня на Севере) и даже просто товаром – сувениром: мешочки с «песком из Шойны» можно купить или получить по почте за благотворительный взнос. К успешной работе с образом посёлка можно отнести и проект «Детский городок в “Песчаной жемчужине”»[xiii].

Площадка для отдыха в центре посёлка, 2020. Фото отсюда.

Часть из этих вернувшихся молодых людей смогла занять ключевые позиции в посёлке (глава сельского поселения, сотрудники администрации, директор дома культуры). Тем самым эти люди своим примером ставят под сомнение устоявшуюся единственно «правильную», «успешную» стратегию миграции из посёлка в город: с их точки зрения успеха можно достичь, развивая посёлок. В Шойне у этих людей есть не только идеи, но и инструменты для планирования будущего, связанного именно с посёлком.

Именно они начинают перестраивать посёлок физически после довольно долгого перерыва с начала 2000-х, привлекая для этого в том числе средства грантов и спонсоров: появляются новая детская площадка, публичные места в посёлке и на набережной, новое здание администрации. Завершается долгое строительство нового здания фельдшерско-акушерского пункта.

Новое здание администрации, 2020. Фото отсюда.

Наиболее сложная часть в изменении облика села – это жилые дома, и пока они включены в предполагаемое будущее.

Важно и то, что расселение аварийных домов в данном случае не предполагает обязательного переселения из посёлка, что нетривиально для небольших (285 чел.) и удалённых сельских поселений на Севере. (Контрастный пример в подобной ситуации представляет посёлок Териберка в Мурманской области, в котором при расселении ветхого жилого фонда только часть жилья была построена в посёлке, и то за пять километров от изначальных домов людей, а часть квартир – в других населённых пунктах, например, в городе Коле).

Пример Шойны показывает, как, с одной стороны, сложившийся за десятилетия опыт преодоления песчаных заносов предсказуемо опровергает эсхатологические образы умирающего посёлка, созданные, фактически, творчеством режиссёров и фотографов. Этот «внешний» образ Шойны продолжает существовать как воспроизводящийся текст в медиа, привлекая к посёлку своей экзотичностью.

С другой стороны, перед нами пример того, как образ будущего посёлка (и его реализация, пусть и с помощью ресурсов региона и спонсоров) может строиться усилиями самого локального сообщества. Как представляется, это – пример гораздо более редкий, чем окружающие Шойну живописные дюны.

Автор: Наталья Косяк, младший научный сотрудник Центра социальных исследований Севера Европейского университета в Санкт-Петербурге.

[i] https://www.youtube.com/watch?v=u1kM-0u6jRs, фильм Андрея Осипова получил целый ряд наград, в том числе как лучший документальный фильм года https://ruskino.ru/mov/3676.

[iii] Часть фотографий, опубликованных в книге «Песчаные люди Шойны», представлена на сайте Дмитрия Лельчука https://leltschuk.com/projects/shoyna/

[vi] Лярская Е., Васильева В., Карасева А.Уехать и остаться: социальная механика северных миграций/ «Дети девяностых» в современной Российской Арктике/ отв. ред. Н.Вахтин, Ш. Дудек.- СПб, 2020. – С.80

[vii] О подобных трагедийных повествованиях, предвосхищающих гибель экосистемы Кронон У. Место для историй: природа, история и повествование / Человек и природа: экологическая история, под ред. Д. Александрова, Ф.-Й. Брюггенмайера, Ю. Лайус. СПб., 2008. С. 84–131; в том числе на материале северной природы: Elliott W. Ravens’ World: Ecoelegy and Beyond in a Changing North / Critical Norths. Space, Nature, Theory. Edited by Sarah J. Ray and Kevin Maier. University of Alaska Press. 2017. Pp. 53-69.

[viii] Большую известность получили Кузоменские пески Терского берега Белого моря, изучавшиеся, в том числе, с практическими целями повлиять на природный процесс. В Кузомени предпринимались попытки закрепить дюны (нестабильную форму рельефа) лесопосадками. Казаков Л.А., Вишняков Г.А. Кузоменские пески в начале XXI века. Мурманск-Апатиты, 2014.

[ix] Об этой части повседневной рутины говорит в интервью «РИА Новости» Анна Кравец, начальник Аэрологической станции https://ria.ru/20200906/pustynya-1576801353.html

[x] Этому поколению на Севере посвящена коллективная монография «Дети девяностых» в современной Российской Арктике: коллективная монография / отв. ред. Н.Вахтин, Ш. Дудек. СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2020.

[xi] В данном случае «активисты» – самоназвание группы, работавшей над проектом «Другая Шойна», часть этой группы – сотрудники администрации сельского поселения, часть – волонтеры из числа жителей.

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА
НЕНЕЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА

  • Новости 24
  • Политика
  • Экономика
  • Общество
  • Спорт
  • Культура
  • Происшествия
  • Ялумд’’
Читайте также:
Фотографии Джемете

Вы здесь

Шойна – память песчаных дюн

«Песок – это посланник времени,
где в каждой песчинке
запечатлены лица ушедших поколений»

Ясимото Комуро (японской поэт хайку. XIV век)

Когда жители нашего округа, а теперь уже и не только, слышат слово шойна, перед взором каждого предстаёт весьма специфическая картина: полуразрушенный морскими штормами и сильными ветрами берег, корабельное кладбище по всей речной акватории, занесённые по крыши дома и редкие прохожие на улицах посёлка.
Неслучайно же кинематографисты, снимавшие документальные фильмы про Шойну, назвали эту местность заполярной Сахарой. В 90-е это были представители канала General geographic, а затем наши мосфильмовцы, питерцы и екатеринбуржцы. А уж сколько различный статей было написано про Шойну нашими арктическими соседями – скандинавами – не сосчитать. О шоинских песках писали даже японцы с китайцами, в общем, интерес к ней растёт год от года.
Говорят, привлекает она художественный глаз и воображение своим космическим пейзажем, очень древними золотыми песками и необычными миражами.
В российско-немецком журнале «Гео» ещё в 1996 году журналист Александр Митрич в статье «Пустыня по имени Шойна» писал так: «Пустыня по имени Шойна вот уже 70 лет медленно, но верно растёт на юг. До линии полярного круга – 230 километров.
В переводе с ненецкого (по словам старожилов) Шойна звучит как «место захоронения». Там, где у шоинских поморов теперь стоят дома, у ненцев когда-то были могилы, а там, где теперь могилы, у ненцев когда-то стояли юрты. Многие суеверные жители посёлка уверены, что в этом кроется ответ на вопрос, почему через 20 лет после основания Шойны на неё пошли
пески.
Версия вторая – это Жертвенный камень. В 50-е годы в Шойну прилетели военные. Они решили построить в 10 километрах от посёлка запасной аэродром. И свернули ненецкий культовый камень, который мешал строительству взлётно-посадочной полосы. Зря свернули, – считают немногочисленные местные ненцы: аэродром так и не понадобился, а через год после расправы с камнем на посёлок с моря поползли пески.»
Конечно же, в рассказах и пересказах заезжих журналистов многое можно напрочь опровергнуть. Например, слово «шойна» никакого отношения к ненецкому языку не имеет, поэтому и различных переводов тут быть не может. В Википедии я столкнулась ещё с одним толкованием названия: здесь сказано, что ненецкий вариант «шойны», звучит как «со’ена я» – возрождающаяся или возрождённая земля. Только, как говорится, «. истина дороже».
В действительности, ни один из них не имеет под собой лингвистической основы. Дело в том, что Шойна – это очень старое финно-угорское название. Не так давно мне повезло проехать по территории Республики Коми с Сыктывкара на север, и я сумела в этом убедиться. Что меня поразило: несколько раз во время поездки я встретила среди территориальных указателей названия: Шойна-вож(а), Шойна-пода, Кия-мыльк», в добавок ко всему ещё и Канин, Канинские пещеры – всё это рядом вдоль трассы на север Коми. Причём слова пода, мыльк или вожа принадлежат коми языку и переводятся как устье, сопка, речная мель.
Тут всё понятно, а вот слова Шойна и Кия с коми, также как и с ненецким, никак оказались не связаны. По историческим данным, они принадлежат древним народам, ровесникам чудских племён (а может, и самой чуди), которые жили в этих местах и перемещались на Север в незапамятные времена. Как оказалось, та же Шойна и Кия есть и на территории современного Ханты-Мансийского округа. Вот такая удивительная история!
Конечно, о каждом населённом пункте нашего округа можно рассказать много интересного. Только Шойна в этом списке всё равно стоит особняком – это отдельное «музыкальное произведение», где люди и песчаные дюны «поют» и живут вместе, потому что песок давно уже стал частью их жизни! Как сказал когда-то китайский философ Конфуций: «. песчинки – ноты бытия, звучащие в едином хоре. ».
Действительно, песок – неотъемлемая часть жизни шоинчан. По этой причине все попытки переселения её жителей в более благоприятные места после признания территории Шойны сначала неперспективной, а затем зоной бедствия, – так ничем толковым не закончились. Люди не захотели покидать свои песчаные дюны. Мало того, многие из тех, кто уехал из посёлка ранее, вернулись или всегда готовы вернуться назад на свою родину.

О тебе не пели песен, Шойна.

У Алексея Пичкова, уроженца этих мест, есть одноимённое стихотворение, а в нём такие строки: «..о тебе не пели песен, Шойна, ты запела о себе сама!». Шойна, действительно, запела о себе во весь голос ещё в 30-е годы прошлого века, тогда о ней заговорили как о новом заполярном Мурманске.
Уже в 1930-м на берегах одноимённой реки развернулось колоссальное строительство. Северные территории начали осваиваться жителями Архангельской области – мезенские, койдянские и майдянские, холмогорские поморы. Здесь было много рыбы и богатая сочной травой лайда. Тогда песок был в основном вдоль прибрежной акватории, а за пространством, где планировалось строительство домов, была именно лайда. Поэтому переселенцы быстро развели здесь скот. Через полтора года, осенью 1932-го, количество общественного скота составляло –
12 коров, 118 свиней и 26 рабочих лошадей. Кроме этого, 10 коров и два бычка, два коня и 29 овец были в частной собственности. Далее, вся живность «базы» множилась на местных пойменных лугах в геометрической прогрессии. Всех приехавших на побережье Белого моря в район реки Шойны местное население называло вербованными. Первые из них прибыли в 1930 году из Холмогор. Приехали сразу 50 рыбаков с семьями. Здесь не было строительной древесины, поэтому поморы везли с собой свои разобранные избы, рыбацкие сети, лабазы и, естественно, скотину. Установили на берегу сначала 5 домов, а затем пошло-поехало.. – баня, конюшня, склад и хозяйственные постройки. Тогда «база», как её именовали изначально, стала называться рыбацким становищем Шойна. Здесь всё чаще начали мелькать совершенно непривычные для слуха местного человека фамилии: Царёвы и Потроховы, Волчанские и Зезеговы, Безбородовы, Гудаевы, Дорофеевы, Саломатовы, Сопочкины, Рюмины, Пестовы, Широкие, Козьмины, Хайрулины, Гороховы, Герфановы. И завертелась, и закрутилась на берегах тихой тогда ещё Шойны-реки бурная трудовая жизнь. Как вспоминали позднее старожилы, работали весело, уставали, но вечером после трудового дня обязательно шли на танцы. Если не танцевали, то пели под гармонь. Гармонистов тогда в Шойне было немало! Шойна была полна надежды и веры в счастливое будущее. Её уже окрестили вторым Мурманском и предрекли долгую жизнь.
В 32-м заговорили не о становище, а о рабочем поселении, а позднее и посёлке Шойна. Активно строящийся населённый пункт назвали по имени реки. Известная по всему беломорскому побережью Шойна, также, как построенные позднее по её примеру посёлки, планировались как рыбохозяйственные базы. Но именно Шойну можно считать своеобразным экспериментальным населённым пунк-
том Заполярья: с неё начиналось развитие промышленного рыболовства и рыбообработки на Крайнем Севере. Здесь, на берегу Белого моря, был построен первый консервный завод.

Читайте также:
Шашлыки в Подмосковье в 2022

Здесь должен быть северный порт!

Население посёлка росло за счёт сезонных рабочих, а затем и очередных партий вербованного люда. Приехавшие в эти места быстро поняли, что богатые рыбой и промысловым зверем берега Белого и Баренцева морей могут стать для них и их потомков второй родиной.
Промышленное освоение рыбных богатств молодого советского государства начиналось именно с Шойны: с первого, а затем и второго причалов, где одновременно могли работать около ста человек и выстраиваться под разгрузку десятки траулеров. Строительство полноценно работающего консервного завода было лишь делом времени: оно было принято на самом высоком уровне уже в январе 1932 года, а поздней осенью 1933-го завод был построен. Конечно, строили его не вербованные и не местные жители: в Шойну для этого была привезена бригада высококлассных специалистов, которым за очень короткое время было приказано построить здесь завод, привязав его технически к рыбообрабатывающей линии шоинского причала. Откуда были эти специалисты и куда они потом уехали, выяснить сейчас не представляется возможным. Мне удалось найти в интернете, что возглавлял строительную бригаду инженер Г. Эйхман. Кто он и откуда, как сложилась его дальнейшая судьба – информации нет. Но фотографию тех лет, подготовленную для отчётности, мне найти всё-таки удалось на интернет-сайте, посвящённом развитию консервного производства в СССР. Фото подписано просто и узнаваемо: «ноябрь 1933 года – база».
Газета «НВ» 1935-го года писала: в Шойне построен консервный завод мощностью 2,5 млн банок в год. Для производства вылавливается до 90 тысяч центнеров рыбы. Вот далеко неполный ассортимент выпускаемых заводом консервов: килька и корюшка в масле, сельдь по типу шпрот, камбала в томате, навага в масле, печень трески, варенье и компот из морошки, куропатка и гусь в собственном соку.
Шойна стала крупным центром рыбообрабатывающей промышленности Архангельской области. Вся эта продукция выпускалась под знаком «сделано в Шойне» и расходилась по всей стране: от Архангельска и Мурманска до Ленинграда, Севастополя и Ставрополя. Народ оценил вкус этой продукции по достоинству очень быстро. Вопрос риторический: пробовало ли её местное население? Думаю, нет! Кому нужны консервы, если рядом плавает живая рыба. Да и дороговато они стоили для шоинчан.
Сейчас очень трудно найти хотя бы этикетки от раритетных консервов, не сохранились они и в музее Нарьян-Марского рыбокомбината и окружном краеведческом музее.

Консервы, рыба и кирпич!

По данным Государственного архива Архангельской области: «Посёлок строится быстрыми темпами, возведены общежития для рабочих и квартиры для семейных, все они радиофицированы. Построен клуб, больница, работает школа, баня и МТС, организована моторно-рыболовная станция, склад и мастерская для вязки сетей.
Население посёлка росло: в середине 30-х число постоянно живущих здесь сельчан достигло 800 человек, а с учётом сезонных рабочих, по переписи 1939 года, в посёлке проживало 3 083 человека, из них 2 459 мужского и 624 женского пола».
В это время в Шойне началось массовое жилищное строительство. Появился целый посёлок, который возводил известный в округе мастер – Николай Богданов. Посёлок со стандартными двухквартирными домами так и назвали: Богдановским. Он до сих пор существует в Шойне, правда от «дворцов» (а по шоинским меркам 30-х, это были именно дворцы) к этому времени осталось дома четыре: одни погребены под песчаными барханами, другие – снесены в 80-90-е годы на дрова. Именно Богданов в своё время предложил использовать для строительства хозяйственных помещений не брёвна и брус, завозить который на Север дорогое удовольствие, а использовать для этого местную глину и каменную крошку с песком, наладив для этого кирпичное производство. В 1933-м в «НВ» была напечатана статья Богданова. Человек, о котором мы ничего до сих пор толком не знаем, сумел разъяснить и составить экономическое обоснование о необходимости строительства кирпичного завода в Шойне.В своём обращении он писал: «До сегодняшнего дня всё строительство в Шойне ведётся из собираемого с берега леса, который раньше служил только топливом. Делать ставку на него нельзя! Но выход есть. В Шойне есть полная возможность строить более прочные, чем деревянные, кирпичные дома. Из кирпича, который является огнестойкой продукцией, можно строить не только жилые дома, но и производственные предприятия. Наличие большого запаса глины в устье Шойны, гравия и гальки в 5-6 километрах, которые можно доставлять до базы на тракторах, может дать возможность организовать здесь полноценное кирпичное строительство. Кирпич и дикий камень – использование этих материалов смогут ликвидировать напряжённое положение со строительством в Шойне. Эту работу нужно развернуть как можно скорее. Если кирпичный завод заработает в полную силу, он сможет обеспечить в сезон кирпича на 4-5 зданий. Прораб строительства Шоинского рыбзавода Н.Я. Богданов»
Благодаря стараниям и упорству Богданова, кирпичное производство в Шойне всё-таки началось. Полноценный кирпичный завод, к сожалению, так и не был открыт, но найденная Николаем Богдановым производственная схема всё же дала определённые результаты. В 1935 году Богданов с десятью рабочими изготовляли и обжигали ежедневно от 5 до 10 тысяч кирпичей. Из него планировалось строить и жилые дома, и хозяйственные объекты. Если бы всё, о чём писал в «НВ» Богданов, осуществилось, кирпичный завод, так же, как и шоинский консервный, мог бы стать флагманом передового строительства не только в молодом Ненецком округе, но и на всём Севере Советской страны. По самым скромным подсчётам Богданова, шоинский кирпичный завод мог бы производить полмиллиона штук кирпича в месяц, тогда как на возведение одного восьмиквартирного двухэтажного дома, по его экономическим расчётам, нужно 350 тысяч штук.
Но до начала Великой Отечественной, кроме кирпичной бани, ему так ничего построить не удалось.
Правда, позднее старые кирпичные запасы долгое время ещё использовались для строительства и ремонта печей. И Богданову за это народ был очень благодарен, как и главному и единственному печнику деревни – фронтовику Александру Шишкину.

Читайте также:
Жёны-куклы в Японии вместо семьи: для чего они, фото

Шойну ожидало большое будущее, но.

Из архивной справки историка Николая Матафанова: «С 1940-х в Шойне находилась база флота рыболовецких колхозов Архангельской области. На рейде реки Шойны скапливалось до 70 сейнеров, производивших лов трески, пикши, морской камбалы, палтуса, зубатки, а также акул и скатов в Белом море, в районе мыса Канин Нос. На приёме рыбы с рыболовецких судов в Шойне работало три причала, сюда складывались штабеля с рыбой, с рыбоучастка Тарханово привозили туши добытых там белух. Все траулеры ждали, когда их разгрузят, чтобы снова уйти в море.»
В те годы Шойна давала стране около двух тонн продукции в сутки, приём и её обработка производились круглосуточно в три смены.
Река Шойна была глубоководной, в её акваторию заходили не только грузовые и торговые суда, но и морские пассажирские теплоходы: «Мудьюг», «Рошаль», «Канин», «Юшар». Они подходили прямо к причалам, давая возможность людям заходить на суда и спускаться по трапам прямо на сухую землю. Это было, действительно, чудо, если учесть сегодняшнее состояние реки.
Казалось, в те годы Шойна являлась символом процветания и образцом для многих, вновь созданных рыболовецких и рыбообрабатывающих населённых пунктов: Индиги, Белушья, Волонги, Носовой. Ей изначально было уготовано большое будущее.
В 1941-м году кирпичный и консервный заводы были закрыты в связи с мобилизацией всего, работающего на данном производстве, мужского населения.
В годы войны женщины и подростки, трудившиеся здесь, целиком переключились на обработку рыбы: засаливали в двухсотлитровые бочки и отправляли на фронт. В это время на причале работала ещё и салотопка, где растапливали рыбий жир, жир морзверя, белух, акул для нуждающихся в районах страны. Процесс продолжался и днём и ночью. Лозунг: «Всё для фронта, всё для Победы» стал основным для жителей заполярной Шойны. К работе подключили и тундровое население: вдовы, подростки 14-15 лет тоже работали на причалах, помогали обрабатывать морскую рыбу и мыть огромные чаны для засолки рыбы.
Шойна поставляла на фронт солёную треску, пикшу, камбалу, зимой – мороженую навагу и сайку.
Говорят, в военное время Шойна попала в списки стратегических объектов, подлежащих ликвидации. Гитлеровцы считали, что нужно уничтожить кирпичный завод, стереть с лица земли причал, куда подходили морские суда. Была составлена карта, которой пользовались немецкие лётчики. На ней отдельной линией выделены: морская и речная акватории, но, главное, предприятия, находящиеся рядом. В зону интересов фашистов попали и все шоинские рыбные причалы. Уничтожению подлежали кирпичный завод и салотопка, не говоря о погранзаставе. Акваторию Белого моря бороздили подводные лодки, практически каждый день Шойну осыпали фугасными бомбами. Других снарядов на Шойну фашисты тратить не хотели, поскольку быстро поняли, что все объекты здесь построены из дерева, и для них достаточно просто зажигательных бомб. Ученица школы тех лет Евдокия Канюкова вспоминала, что бомбили Шойну регулярно: «Ученики должны были бежать из школы или интерната в бомбоубежище. Только все эти объекты находились далеко друг от друга. Пока добежишь – самолёт уже улетел! Фугасные бомбы, конечно, помню, их песком засыпали, и фугасы уже не представляли опасности. Песок шоинский тогда всех спасал!»
Следы войны можно обнаружить в Шойне даже сейчас: старые бочки 1944 года из арсеналов «Вермахта», попавшие сюда с немецких подводных лодок, обезвреженные советские и немецкие мины, «останки» фугасов – всё это часть истории посёлка.
В годы войны в Шойну приехала большая группа людей, из захваченных фашистами территорий. Так к общей группе работающих на Победу появилась довольно многочисленная бригада эвакуированных. Всю войну Шойна принимала десятки семей со всего союза. Многие из них были готовы работать, кем угодно и где угодно. В это время многонациональная семья шоинчан выросла более чем на 100 человек. Постепенно, по мере освобождения советских территорий, люди возвращались в родные места, но некоторые так и остались в Шойне, до конца жизни работали в посёлке. Причины, конечно, у всех разные: одним некуда было возвращаться, других не пускали воспоминания, поскольку пришлось пережить слишком много, третьи создали здесь семьи и остались навсегда. Так или иначе Шойна стала для каждого второй Родиной, а для их детей, внуков и правнуков – первой и единственной!
После войны у Шойны была другая жизнь: пусть не такая светлая и перспективная, но, главное, ЖИЗНЬ! Хочется верить, что в списках ушедших деревень Шойна не появится никогда. Уж очень крепкие у неё корни. Да и людей, которые до сих пор считают Шойну своей родиной так много, что никто из них не позволит ей уйти в небытие.

Где находится и как живет Шойна — рыбацкое село, умирающее под песком

Просторы России широки, разнообразны, и порой достигают самых удаленных территорий материка. Так, у самого края земли, на берегу Белого моря, находится знаменитое в наши дни село Шойна, которое год за годом заметает песком. Удивительный феномен – населенный пункт в Заполярье уходит под песчаные дюны, будто находится где-нибудь в Сахаре.

  • Где находится Шойна
  • Шойна умирает под песком — причины катаклизма
  • Как живет рыбацкое село сейчас
Читайте также:
Фото Рованиеми

В небольшое село регулярно приезжают журналисты. Здесь снимают фильмы и сюжеты для репортажей как российские СМИ, так и зарубежные. То, что небольшую деревню засыпает песок, знают во всем мире, в то время как жители продолжают из года в год откапывать свои дома из-под дюн.

Где находится Шойна

Шойна начала свою историю в 1902 году, когда на полуострове Канин Нос, что разделяет Баренцево и Белое моря, появилось рыбацкое становище. Всего 4 избы и часовня, небольшое пристанище для рыболовов, выходящих на промысел в Белое море. Несмотря на трудные условия Заполярных районов, отсутствие любых дорог, суровую погоду, в становище приходило все больше людей. В 1933 году этому населенному пункту был присвоен статус рабочего поселка. К тому времени в Шойне был свой рыбный завод. В 1935 открылся второй – кирпичный.

Наибольшего расцвета поселок Шойна достиг в 50-х годах. Здесь жило свыше тысячи человек, базировался колхозный флот почти под сотню судов. Однако в те же года и начался спад развития. После запрета на вылов тресковых рыб, закрылся рыбный завод. Рабочих перевели на другие предприятия, перспективный населенный пункт перешел фактически в режим застоя.

К 2010 году в Шойне осталось меньше трехсот человек. Они зарабатывают традиционно рыбалкой, охотой и продажей местных ягод, собранных в окрестностях села.

Шойна умирает под песком — причины катаклизма

Дно Белого моря имеет песчаный характер. Изначально оно было покрыто разными видами водорослей, которые сдерживали воздействие морских вод. Приливы и отливы если и приводили песчаный покров дна в движение, то не слишком заметно. Однако к 2009 году постоянное использование тяжелых тралов для рыбалки в прибрежной зоне привело к полному уничтожению морской растительности. Донный песок, более не сдерживаемый ее корнями, начал намываться на берег в разы сильнее. Приливы и отливы стали формировать целые дюны, которые ветер стал уносить с края берегов дальше, вглубь береговой линии. Северные ветра суровы и устойчивы, вондулук может без перерывов дуть несколько дней кряду.

Вскоре песок добрался до Шойны и начал погребать под собой дома. Он уничтожил возможность выращивать в населенном пункте хоть какую-то растительность, изменил быт местного населения – теперь людям порой приходится откапывать двери, чтобы выйти или войти, а пару раз в год они нанимают бульдозеры.

Как живет рыбацкое село сейчас

Люди Заполярья привыкли к суровым условиям. Здесь большую часть года минусовая температура, ледяные северные ветра, отсутствуют дороги – выбраться из Шойны можно только самолетом или по морю. Здесь есть интернет, мобильная связь и телевиденье. Почтовое отделение, фельдшерско–акушерский пункт, аптека, магазин, пекарня, сельский клуб. Здесь отсутствует канализация и водопровод – воду берут в колодцах. Поселок построен из типовых деревянных бараков, над которыми возвышается маяк. Его высота – 30 метров, и он входит в список самых высоких беломорских маяков.

Ненадежная песчаная почва затрудняет передвижение, что становится еще одной причиной для развития болезней суставов у местного населения. Однако местные не унывают, даже хотят сделать из песка свою фишку и привлекать этим туристов.

Русское Макондо. Поселение на Белом море погружается в пески

Село Шойна было основано в 1933 году неподалеку от устья одноименной реки, впадающей в Белое море. Через 20 лет здесь был процветающий колхоз с населением более 1500 человек. В советские времена в Шойне базировался внушительный рыболовецкий флот. Но варварский вылов рыбы тяжелыми тралами полностью уничтожил придонную растительность. В результате на Шойну стали наступать песчаные дюны, намываемые Белым морем. Сегодня пески медленно, но верно погребают поселок. Никто не строит новые дома и не ремонтирует уже построенные.

Фотограф Сергей Ермохин запечатлел, как живет и умирает русское Макондо.

Россия, Ненецкий АО. Вид на поселок Шойна с маяка.

Дорога из аэропорта в поселок. Прилетающих гостей встречают на квадроциклах, каракатах и прочей мототехнике.

Ан-2 — единственная связь поселка с Большой землей. Долететь до Шойны можно из Архангельска или Нарьян-Мара часа за три. Цена билета — более 10 тысяч рублей. Полет может оказаться суровым испытанием. Над полуостровом Канин частые ветра, и «болтанка» изрядная.

У Александра из Шойны никого из родных не осталось. Еще несколько лет назад он жил в бараке в центре поселка. Но дом снесли, а Сашу переселили в крайнюю на селе избу, наполовину занесенную песком. В часть помещений дома двери заперты, туда уже страшно заходить — стены могут рухнуть в любой момент.

Дверь в доме Александра открывается вовнутрь, чтобы после сильного ветра, когда вход заносит песком, можно было выбраться наружу.

Из-за песка солнечный свет почти не проникает в дом.

Огород у дома. В Шойне нет почвы, один песок. Чтобы вырастить хоть что-то, местные жители специально привозят землю из тундры или из дальних сел.

В сухую погоду обитатели поселка отрывают дом из песка. Можно заказать трактор, но это стоит от трех до семи тысяч рублей. Для большинства в Шойне сумма неподъемная.

Шойнинскому маяку, одному из самых красивых на Беломорье, уже более полувека. Его высота — 32,5 метра. Рядом еще сохранился старый дом маячника. Сейчас маяк автоматический, но работает с перебоями.

Алексей — потомственный маячник. Проработал на Шойнинском маяке более 30 лет. После того как маяк перевели на автоматику, Алексея и его супругу сократили.

Читайте также:
Маршрут и тур в Лондон на 7 дней

По берегу жители Шойны передвигаются на квадроциклах и каракатах.

Дом культуры в поселке. Летом по выходным дням здесь проводятся дискотеки.

Пешком в поселке ходят редко. Местные предпочитают мототехнику и перемещаются исключительно на ней, даже если до цели всего пара сотен метров.

На одной из поселковых улиц.

В поселке много колодцев, но вода плохая. Годится только для технических нужд. Питьевую воду берут из водопровода, если он есть.

Туман — частое явление для прибрежных беломорских поселков. Он может накрыть местность в считаные часы, значительно понизив температуру воздуха.

Обелиск погибшим солдатам Великой Отечественной войны.

Из-за туманов в поселке случаются резкие перепады температур.

В Шойне есть сотовая связь. Для столь отдаленных и малонаселенных мест Поморья это большая редкость.

Летом в поселке много молодежи. Работы хватает на всех.

На главной улице поселка — деревянные мостки, чтобы не ходить по песку.

Когда-то в процветающем Шойнинском колхозе было около 70 судов. Сегодня флот догнивает на берегу, защищая поселок от штормов.

Анна, сотрудница местного ДК. Училась и работала в Нарьян-Маре. Сейчас в декрете, так что пока живет в родном селе у родителей.

Аэрологическая станция рядом с поселком.

Ксения Калашникова уже семь лет на Аэрологической станции. Дважды в сутки запускает метеозонды.

Жаслан, казах из Новосибирской области, работает на метеостанции 4 года, но вскоре собирается уехать.

Тарантас уже четверть века верой и правдой служит местному жителю Александру.

Деревня Кия (в 30 километрах от Шойны). Семья Канюковых. Дети учатся в Шойнинской школе, куда всех школьников в конце августа доставляют на вертолете.

Шойнинский маяк все еще гордо возвышается среди наступающих дюн.

Берег Белого моря в окрестностях Шойны во время отлива.

Русское Макондо.Поселение-призрак на Белом море уходит в пески

Село Шойна было основано в 1933 году неподалеку от устья одноименной реки, впадающей в Белое море. Через 20 лет здесь был процветающий колхоз с населением более 1500 человек. В советские времена в Шойне базировался внушительный рыболовецкий флот. Но варварский вылов рыбы тяжелыми тралами полностью уничтожил придонную растительность. В результате на Шойну стали наступать песчаные дюны, намываемые Белым морем. Сегодня пески медленно, но верно погребают поселок. Фотограф Сергей Ермохин запечатлел, как живет и умирает русское Макондо.

Россия, Ненецкий АО. Вид на поселок Шойна с маяка.

Дорога из аэропорта в поселок. Прилетающих гостей встречают на квадроциклах, каракатах и прочей мототехнике.

Ан-2 — единственная связь поселка с Большой землей. Долететь до Шойны можно из Архангельска или Нарьян-Мара часа за три. Цена билета — более 10 тысяч рублей. Полет может оказаться суровым испытанием. Над полуостровом Канин частые ветра, и «болтанка» изрядная.

У Александра из Шойны никого из родных не осталось. Еще несколько лет назад он жил в бараке в центре поселка. Но дом снесли, а Сашу переселили в крайнюю на селе избу, наполовину занесенную песком. В часть помещений дома двери заперты, туда уже страшно заходить — стены могут рухнуть в любой момент.

Дверь в доме Александра открывается вовнутрь, чтобы после сильного ветра, когда вход заносит песком, можно было выбраться наружу.

Из-за песка солнечный свет почти не проникает в дом.

Огород у дома. В Шойне нет почвы, один песок. Чтобы вырастить хоть что-то, местные жители специально привозят землю из тундры или из дальних сел.

В сухую погоду обитатели поселка отрывают дом из песка. Можно заказать трактор, но это стоит от трех до семи тысяч рублей. Для большинства в Шойне сумма неподъемная.

Шойнинскому маяку, одному из самых красивых на Беломорье, уже более полувека. Его высота — 32,5 метра. Рядом еще сохранился старый дом маячника. Сейчас маяк автоматический, но работает с перебоями.

Алексей — потомственный маячник. Проработал на Шойнинском маяке более 30 лет. После того как маяк перевели на автоматику, Алексея и его супругу сократили.

По берегу жители Шойны передвигаются на квадроциклах и каракатах.

Дом культуры в поселке. Летом по выходным дням здесь проводятся дискотеки.

Пешком в поселке ходят редко. Местные предпочитают мототехнику и перемещаются исключительно на ней, даже если до цели всего пара сотен метров.

На одной из поселковых улиц.

В поселке много колодцев, но вода плохая. Годится только для технических нужд. Питьевую воду берут из водопровода, если он есть.

Туман — частое явление для прибрежных беломорских поселков. Он может накрыть местность в считаные часы, значительно понизив температуру воздуха.

Обелиск погибшим солдатам Великой Отечественной войны.

Из-за туманов в поселке случаются резкие перепады температур.

В Шойне есть сотовая связь. Для столь отдаленных и малонаселенных мест Поморья это большая редкость.

Летом в поселке много молодежи. Работы хватает на всех.

На главной улице поселка — деревянные мостки, чтобы не ходить по песку.

Когда-то в процветающем Шойнинском колхозе было около 70 судов. Сегодня флот догнивает на берегу, защищая поселок от штормов.

Анна, сотрудница местного ДК. Училась и работала в Нарьян-Маре. Сейчас в декрете, так что пока живет в родном селе у родителей.

Аэрологическая станция рядом с поселком.

Ксения Калашникова уже семь лет на Аэрологической станции. Дважды в сутки запускает метеозонды.

Жаслан, казах из Новосибирской области, работает на метеостанции 4 года, но вскоре собирается уехать.

Тарантас уже четверть века верой и правдой служит местному жителю Александру.

Деревня Кия (в 30 километрах от Шойны). Семья Канюковых. Дети учатся в Шойнинской школе, куда всех школьников в конце августа доставляют на вертолете.

Шойнинский маяк все еще гордо возвышается среди наступающих дюн.

Берег Белого моря в окрестностях Шойны во время отлива.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: